Преподобный Силуан Афонский


 

Силуа́н Афо́нский 
(в миру Семён Иванович Анто́нов; 1866, село Шовское, Лебедянский уезд, Тамбовская губерния — 11 сентября 1938, Афон) — монах Константинопольского Патриархата русского происхождения, подвизался на Афоне.

Почитается в Православной Церкви как святой в лике преподобных, память совершается 11 сентября (по юлианскому календарю).

Видео/Аудио

 ОБ ОТНОШЕНИИ К БЛИЖНЕМУ


Каждый человек видит в других то, что в опыте духовном познал о себе самом, поэтому отношение человека к ближнему есть верный показатель достигнутой им степени самопознания.

Кто на себе познал, с одной стороны, какой глубины, какой силы могут достигать страдания человеческого духа, отлученного от света истинного бытия, и с другой — ЧТО есть человек, когда он в Боге, тот знает, что каждый человек есть непреходящая вечная ценность, большая, чем весь прочий мир; он знает достоинство человека, знает, что дорог пред Богом каждый «единый от малых сих» (Мф. 25, 40), и потому никогда даже внутренне не помыслит убийства, не позволит себе вредить ближнему или хотя бы оскорбить его.

Кто «только верует», кто испытал на себе лишь умеренную благодать и еще неясно «предчувствует» вечную жизнь, тот в меру любви своей к Богу хранит себя от греха, но любовь его далеко не совершенна, и он может оскорбить брата.

А кто без жалости, «ради пользы своей и интереса», вредит другим, замышляет или совершает убийства, тот или уподобился зверю и в глубине своей себя самого сознает существом скотоподобным, т.е. не верит в вечную жизнь, или встал на путь демонической духовности.

Сам старец, явлением ему Христа, был научен переживать богоподобие человека. Людей вообще он воспринимал как чад Божиих, как носителей Духа Святого. Дух Святый, как Дух и Свет Истины, в какой-то мере живет в каждом и просвещает каждого человека, и тот, кто пребывает в благодати, тот и в других видит ее, а кто не чувствует в себе благодати, тот и других не видит ее. Он говорил, что по тому, как воспринимает человек ближнего своего, можно судить о мере благодати, которую он носит в себе: «если человек в брате своем видит присутствие Духа Святого, то это значит, что и сам он имеет большую благодать, а если кто ненавидит брата своего, то это значит, что сам он одержим злым духом».

Это последнее для старца было совершенно несомненным: он определенно сознавал, что всякий человек, кто бы он ни был, возненавидевший брата, сердце свое сделал жилищем злого духа и тем отлучился от Христа.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.135-137

О ПРИЗНАКАХ БЛАГОДАТИ И ПРЕЛЕСТИ


В своем желании узнать от старца, есть ли несомненный признак, дающий возможность достоверно отличить истинный духовный путь от тех «призраков истины», который лежат на отступлениях от этого пути, мы вели с ним беседы об этом предмете, и слово его было для нас безценно дорогим. Он говорил:

«Когда Дух Святой исполнит всего человека сладостью любви Своей, тогда мир забыт совершенно, и душа вся в неизреченной радости созерцает Бога; но когда душа снова вспомнит мир, тогда от любви Божией и жалости к человеку — она плачет и молиться за весь мир.

Предавшись плачу и молитве за мир, порожденный любовью, душа от сладости Духа Святого снова может забыть мир и снова упокоеваться в Боге; вспоминая же мир, опять в великой печали слезно молиться, желая всем спасения.

И это есть истинный путь, которому научает Дух Святый.

Дух Святый есть любовь, мир и сладость. Дух Святый научает любить Бога и ближнего. А дух прелести — есть гордый дух; он не щадит человека и прочую тварь, потому что он ничего не создавал; он действует как вор и хищник, и путь его исполнен разрушения.

Дух прелести не может дать истинной сладости; он приносит только тревожную сладость тщеславия; в нем нет — ни смирения, ни мира, ни любви; а есть холодное безразличие гордости.

Дух Святый учит любви Божией, и душа скучает о Боге и сладко со слезами ищет Его день и ночь, а враг приносит свою тоску, тяжелую и мрачную, убивающую душу.

По этим признакам можно ясно распознавать благодать Божию от прелести вражией».

Мы говорили старцу, что есть люди, которые безстрастие понимают не как любовь Божию, а как особое созерцание бытия, стоящее выше различения добра и зла, и что такое созерцание они считают большим, чем христианская любовь. На это старец сказал:

— Это вражья наука; Дух Святый так не учит.

И слушая старца, мы не могли не вспоминать демонических образов тех «сверхчеловеков», которые восходят «по ту сторону добра и зла».

Старец говорил:

— Дух Святый есть любовь, и Он дает душе силу любить врагов. И кто не любит врагов, тот не знает Бога.

Этот последний критерий в душе старца занимал совершенно исключительное и безпорное место. Он говорил:

— Господь — милостивый Создатель, и Ему всех жалко. Господь жалеет всех грешников, как мать жалеет своих детей даже тогда, когда они идут недоброй дорогой, и где нет любви к врагам и грешникам, там нет Дух Господня.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.141-143

РАЗЛИЧЕНИЕ ДОБРА И ЗЛА


Подобно тому, как для поверки истинности нашего пути к Богу старец считал, что вторая заповедь — о любви к ближнему — является верным руководящим началом, так и для распознавания добра от зла верным показателем является не столько святая и высокая по своей внешней формулировке цель, сколько средства, избираемые для достижения этой цели.

Абсолютен только Бог. Зло, не будучи самосущным бытием, а лишь противлением свободной твари начальному Бытию — Богу, не может быть абсолютным, и потому зло в чистом виде — не существует и не может существовать. Всякое зло, совершаемое свободными тварями, по необходимости паразитарно живет на теле добра, ему необходимо найти себе оправдание, предстать обличенным в одежду добра, и нередко высшего добра.

Зло всегда и неизбежно смешивается с некоторой долей положительного по форме искания, и этой своей стороной «прельщает» человека. Свой положительный аспект зло стремиться представить человеку как ценность настолько важную, что ради достижения ее — дозволены все средства.

В эмпирическом бытии человека абсолютное добро не достигается; во всяком человеческом начинании начальствует некоторая доля несовершенства. Наличие несовершенств в человеческом добре, с одной стороны, и неизбежное наличине доброго предлога во зле — с другой, делает различение добра от зла очень трудным.

Старец считал, что зло всегда действует «обманом», прикрываясь добром, но добро для своего осуществления не нуждается в содействии зла, и потому там, где появляются недобрые средства (лукавство, ложь, насилие и подобное), там начинается область, чуждая духу Христову.

Добро злыми средствами не достигается, и цель не оправдывает средств. «Добро», не добро сделанное, — не есть «добро». Это завет нам от апостолов и от святых отцов.

Если нередко побеждает добро и своим явлением исправляет зло, то неправильно думать, что к этому добру привело зло, что добро явилось результатом зла. Это невозможно. Но сила Божия такова, что там, где она является, она исцеляет все без ущерба, ибо Бог — полнота жизни и творит жизнь из ничего.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.159-161

ДЛЯ ЧЕГО БОГ ТВОРИТ МИР


Бог творит мир, и это творение идет в порядке снисхождения; но человек идет к Богу в порядке восхождения, и в своем восхождении от твари к Богу подвижник не отрицает реальности и ценности творения, но лишь не абсолютизирует и не боготворит его, не усматривает в нем самоцель и самоценность.

Бог сотворил мир не для того, чтобы Сам Он жил жизнью твари, но для того, чтобы разумную тварь приобщить Своему Божественному бытию, и когда разумная тварь не достигает обожения, которое не может совершиться без ее соучастия, тогда исчезает и самый смысл ее бытия.

Из этого сознания рождается великий восторг пред Богом-Творцом от созерцания творения и самое реальное восприятие всего в мире тварном, но вместе с тем это же сознание приводит к отрыву от всякой твари ради созерцания Бога.

Этот отрыв не есть отрешение от реального тварного бытия в смысле совлечения или отрицания его, как «призрака»; не есть этот отрыв поэтическое или философское витание в сфере высоких и прекрасных образов или «чистых» идей, как бы ни были они высоки аксиологически, потому что и такая установка снова переносит нас в мир воображаемый.

Нет, — это есть тяга к Богу живому и истинному в силу любви к Нему, в силу призвания нашего — жить в Боге, в Котором Самоцель и Самоценность.

В Боге — завершенность, не имеющая нужды в воплощении; в Боге совершенство, исключающее всякую борьбу и трагизм. Бог не есть — «по ту сторону добра и зла», ибо Он есть Свет, в Котором нет ни единой тьмы.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.209-210

О БЛАГОДАТИ И О РОЖДАЕМОМ ЕЮ ДОГМАТИЧЕСКОМ СОЗНАНИИ


В писаниях блаженного старца постоянно повторяется слово — благодать. Для лучшего понимания, что должно разуметь под этим словом, позволим себе остановиться на том, как понимает благодать православный монах.

В русском слове благодать выражена отчасти богословская идея о ней, понимание ее природы, а именно: благой дар Бога, или дар благодати Божией; не созданная надмирная сила (энергия) Божества.

Человек создан по образу Бога-Творца. В существе тварного человека нет ничего не созданного. Сей тварный образ Бога не может быть причастным Божественной сущности, но он наделен способностью вступить в общение не созданным Божеством чрез причастие Его благодати. И хотя не причастен человек Божественной сущности, однако чрез благодать он становиться общником Божественной жизни.

Благодать, как не созданная энергия Бога, по православному пониманию есть — «Божество». Когда Божество благоволит соединяться с человеческим существом, тогда человек видит, ощущает в себе действие Божественной силы, преображающей его, делающей его богоподобным уже не только потенциально, «по образу», но и актуально, «по подобию» бытия. Благодать-Божество освящает человека, обожает его, т.е. творит его богом.

Заповедь Христа не есть, как уже мы говорили, этическая норма, но она сама в себе есть вечная божественная жизнь. Естественный человек этой жизни в своем тварном существе не имеет, и потому творить волю Божию, т.е. жить по заповеди Божией, человек своею силою не может; но ему свойственно стремиться к Богу, к блаженной вечной жизни. Стремление естественного человека так и оставались бы только стремлением без возможности их реального осуществления, если бы не приходила навстречу Божественная сила — благодать, — которая сама в себе и есть искомое, т.е. вечная божественная жизнь.

В своем опыте христианский аскет убеждается, что благодать, по ее действию, может быть только Божественного происхождения. В опыте он убеждается, что в самом естестве человека нет этой силы. Чрез опыт, далее, он удостоверяется, что не только человек ищет Бога, но и Сам Бог ищет человека, и даже в несравненно большей мере.

Бог постоянно ищет человека, и потому как только человек проявляет свое стремление к добру и осуществлению его, так благодать уже предваряет. Однако действие или воздействие благодати ни в какой мере не подлежат произволу человека. Благодать приходит и уходит по воле не понуждаемого, абсолютно свободного Бога. Что бы ни делал сам человек, если не благоволит Бог, человек пребудет вне подлинной жизни, вне Божественного света, во «тьме кромешной».

Познав это в своем опыте, православный монах весь смысл своей жизни полагает в стяжании благодати Святого Духа.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.257-259

О МЕРАХ ЛЮБВИ БОЖИЕЙ


Хочу сказать несколько слов, насколько вразумит меня благодать Божия, о мерах Любви Божией.

Когда человек боится оскорбить Бога каким-нибудь грехом, это первая любовь.

Кто имеет ум чистый от помыслов, это вторая любовь, большая первой.

Третья, еще большая, когда кто ощутимо имеет благодать в душе.

А кто имеет благодать Святого Духа и в душе и в теле — это совершенная любовь; и кто сохранит эту благодать, у того будут мощи, как у святых мучеников, или у пророков, или у преподобных и других великих святых.

Кто пребывает в этой мере, того не прельстит любовь девицы, которою услаждается весь мир, потому что от сладости любви Божией душа забывает все земное. Благодать Святого Духа влечет душу любить Господа в полноте, и в этой полноте любви Господней душа не прикасается миру, хотя и живет на земле.

Мы горделивы умом, и потому не можем стоять в этой благодати, и она удаляется от души, и душа тогда скучает по ней и слезно ищет ее снова, и плачет, и рыдает, и зовет ко Господу:

«Боже Милостивый, Ты видишь, как печальна душа моя, и как скучаю я по Тебе».

На земле нет столь кроткого и любезного человека, как Господь наш Иисус Христос. В Нем наша радость и веселие. Возлюбим Его, и Он введет нас в Царство Свое, где мы будем видеть славу Его.

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.487-488

О ДУХОВНЫХ ИСПЫТАНИЯХ


В пределах земной жизни, в этой сфере, предоставленной Богом для выявления не только положительных, но и отрицательных возможностей свободы, никто и ничто не может совершенно остановить проявлений зла; однако молитва Любви сильна весьма многое изменить в ходе событий и сократить размеры зла.

«Жизнь есть свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоан. 1, 4-5).

Тьма небытия не может поглотить свет жизни. Все благое, что исходит от Бога и возвращается к Богу, — не уничтожимо. Молитва есть одна из высочайших форм благого бытия, неуничтожимого, вечного. Это та «благая часть, которая не отымется» никогда (Лк.10, 42)

В искании спасения, своего и ближних, подвижник, сосредоточенный на своем внутреннем человеке, в самом себе видит силу «закона греховного» (Рим. 7, 23). Видя, как грех убивает, умерщвляет его (Рим. 7, 11), при всем напряжении делать добро, он нередко доходит почти до отчаяния и в этом тягостном состоянии молится.

Помним замечательное посещение. К нам пришел один монах-пустынник. Ему тогда было около семидесяти лет. Жил он в глухом месте, лежащем на пути от монастыря к скиту, в овраге, у потока воды, среди леса. Измученное, покрытое морщинами, бледное, давно неумытое, сероватого цвета лицо; неопрятные, седые, темно-серые волосы на голове и бороде; ввалившиеся серо-голубые глаза. Мы долго беседовали. Он рассказал о себе следующее:

«Много лет болит душа моя от мысли, что вот мы, монахи, отреклись от мира, покинули и родных и родину, оставили все, что составляет обычно жизнь людей; дали обеты пред Богом, и святыми ангелами, и людьми — жить по закону Христа; отказались от своей воли и проводим, в сущности, мучительную жизнь, и все же не преуспеваем в добре. Много ли из нас спасающихся? Я первый погибаю. Вижу и других, что страсти обладают ими. А когда встречаю мирских, то вижу, что живут они в великом невежестве, нерадиво и не каются. И вот понемногу, незаметно для себя, я втянулся в молитву за мир. Я много плакал от мысли, что если мы — монахи, отрекшиеся от мира, не спасаемся, то что же вообще творится в мире? Так постепенно скорбь моя росла, и я стал плакать уже слезами отчаяния. И вот, в прошлом году, когда я так в отчаянии, усталый от плача, ночью лежал на полу, явился Господь и спросил меня: «Ты почему так плачешь?»… Я молчу… «Разве ты не знаешь, что Я буду судить мир?»… Я опять молчу… Господь говорит: «Я помилую всякого человека, который хотя бы однажды в жизни призвал Бога»… Во мне пробежала мысль: «Тогда зачем мы так мучаемся на всякий день?» Господь на движение моей мысли отвечает: «Те, что страдают за заповедь Мою, в Царствии Небесном будут Моими друзьями, а остальных я только помилую». И отошел Господь».

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.277-279

О СЛОВЕ БОЖИЕМ И О ПРЕДЕЛАХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ ТВАРИ


Всякая человеческая мысль, всякое слово человеческое — есть энергия-сила. И если это верно по отношению к мысли и слову человеческому, то тем более верно по отношению к слову Божию, слову Христа.

Когда мы слышим Евангельское слово Христа, благоуханное, тихое, сладкое: «Блаженны чистые сердцем, ибо они узрят Бога…», или: «Се заповедую вам, да любите друг друга…», или: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем», то да не забываем, что это кроткое слово Христа есть та непостижимая беспредельная сила, которая вызвала из тьмы небытия к свету жизни все сущее, все бесчисленные миры, все неисчислимые в своем разнообразии твари, разумные и неразумные. …

… Слово Христа, обращенное к свободному человеку, кроткое и безнасильственное, и в то же время оно беспредельно, совсем не по-человечески властно, как слово абсолютного авторитета, как слово безраздельного Владыки всего бытия. «Небо и земля прейдут, слова же Мои не прейдут», — говорит Христос. …

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.298-299

О ЗНАЧЕНИИ МОЛИТВЫ ЗА МИР


Блаженный старец пишет: «Монах — молитвенник за весь мир… Господь Иисус Христос, Сын Божий, дает монаху любовь Святого Духа, и от этой любви сердце монаха всегда печально о народе, потому что не все спасаются. Сам Господь до того был печален о народе, что предал Себя на крестную смерть. И божия Матерь ту же печаль о людях носила в сердце Своем… Того же Духа Святого дал Господь апостолам и святым отцам нашим и пастырям Церкви… В этом служении наше миру. И потому ни пастыри Церкви, ни монахи — не должны заниматься мирскими делами, но подражать Божией Матери, Которая в храме, во «Святая святых», день и ночь поучалась в законе Господнем и пребывать в молитве за народ».

Молитва за весь мир, за всего Адама, приводит во многих случаях к удалению от частного служения людям. Быть может, кто-нибудь спросит: не есть ли такое удаление от частного служения отказ от чего-то конкретного ради чего-то абстрактного? Конечно, нет, так как весь Адам не есть абстракция, а самая конкретная полнота человеческого бытия.

Природа всечеловеческого бытия такова, что каждое отдельное лицо, преодолевая в себе зло, этой победой наносит поражение космическому злу столь великое, что следствия ее благотворно отражаются на судьбах всего мира. С другой стороны, природа космического зла такова, что, побеждаемое в отдельных человеческих ипостасях (лицах), оно терпит поражение, значение и размеры которого беконечно непропорциональны количеству.

Единый святой — есть явление чрезвычайно драгоценное для всего человечества. Святые фактом своего бытия, хотя бы и неизвестного миру, но известного Богу, низводят на землю, на все человечество, великое благословение Божие.

«Вот за этих людей, думаю, Господь сохраняет мир, ибо они приятны Богу, и Бог всегда послушает их, и нам всегда бывает хорошо за их молитвы».

«Мир стоит молитвою, а когда ослабеет молитва, тогда и мир погибнет …» «Ты, может быть, скажешь, что теперь нет таких монахов, которые молились бы за весь мир; а я тебе скажу, что когда не будет на земле молитвенников, то мир кончится, пойдут великие бедствия; они и теперь уже есть».

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.309-310

О БЛАГОДАТИ СВЯТОГО ДУХА


… Благодать Святого Духа делает всякого человека похожим на Господа Иисуса Христа еще на земле.

Кто в Духе Святом, тот похож на Господа еще здесь на земле, но кто не кается и не верует, те похожи на врага.

Господь удостоил, что мы похожи на Него, а ведь Господь такой кроткий и смиренный, и если бы ты увидел Его, то от многой радости хотел бы сказать: «Господи, я таю от твоей благодати», но в эту минуту ты не можешь сказать ни единого слова о Боге, ибо душа твоя изменилась от обильного Духа Святого. Так преподобный Серафим Саровский, когда увидел Господа, не мог говорить. … с.389

… Кто познал Бога Духом Святым, у того дух горит любовью к Богу день и ночь, и не может душа его привязаться ни к чему земному.

Душа, не испытавшая сладости Духа Святого, радуется от тщеславия мирской славе, или богатству, или власти; а душа, познавшая Господа Духом Святым, желает только одного Господа, а богатсво и славу вменяет ни во что. … с.410

Из книги «Старец Силуан» — издание Сретенского Монастыря 2004. с.389, 410


Старцы

 

Сознание
Голограмма, как лик Вселенной
Почему я вегетарианец?